Радио ♫♪
320 Kbit/s

Курс валют на 19 сентября
$ USD 75.0319 ▼-0.1622
€ EUR 88.9578 ▲+0.3265

Сегодня, 19 сент

+17 °C

Облачно с прояснениями

Облачно с прояснениями

Завтра

+14 °C

Небольшой дождь

Небольшой дождь

Прогноз на 10 дней
Россия
Иркутская область
Заболело
1091186
18139
Выздоровело
901207
14712
Умерло
19195
273

Старейшая национальная община Приангарья отметила 30-летие

Старейшая национальная община Приангарья отметила 30-летие

«Рыбачим, охотимся. Тем и живем…»

Ну вот, теперь можно в дорогу отправляться, – председатель Хандинской эвенкийской общины Зоя Джуракулова вынимает из чехла охотничий карабин и аккуратно устраивает его в кузове вездехода.

По бездорожью и болотам мы едем в отдаленную деревню Казачинско-Ленского района – Вершина Ханды, чтобы узнать, как сегодня живут эвенки.

Дорога на Ханду

Ружье в дороге – вещь не лишняя, трассу на Вершину Ханды облюбовали медведи.

От поселка Магистрального едем на автомобиле до местности, которая незатейливо называется «Конец отсыпки».

Здесь предстоит пересесть на каракат. Этой техникой, купленной в 2017 году для охотников, пользуется вся община.

Водитель караката Анатолий Антипин – в прошлом пожарный-десантник. Сейчас работает в Ханде дизелистом. Анатолий суров и немногословен, как истинный тунгус.

На месте транзита построена стоянка – навес и стол. Рядом – дерево с привязанными к нему ритуальными ленточками.

– Оставь ленточку или монетку. Надо бабушке обязательно подношение сделать, чтобы дорога благополучно прошла, – советует Зоя Джуракулова.

«Бабушка» – дух местности. Эвенк ни за что не проедет мимо, не совершив символический обряд поклонения.

Перегружаем вещи в каракат, трогаемся. Дорога – сплошной скальник. Ветер забрасывает в кузов караката желтые листья. Отчетливо тянет дымом.

На Небеле горит, вчера такого дыма не было, – озабоченно говорит Зоя.

Пожар – бич тайги, уничтоживший гектары кедрача.

Лес, раскинувшийся по обе стороны дороги, словно сошел с картин художника Билибина. На обочине синеет ягода голубика. Высокие кедры поверху словно охвачены пламенем.

Желтые ветви – признак болезни. Чем болеет дерево, неизвестно, никто не изучал, – вздыхает Зоя.

Раньше, до эры вездеходов, жители Вершины Ханды ходили в Магистральный пешком. Самые выносливые преодолевали расстояние до цивилизации за 12 часов.

Последняя остановка перед деревней – местное кладбище. Оно не огорожено. На могилах растет брусника. Памятники стоят чуть ли не на дороге. На фотографиях – сплошь молодые лица.

Раньше эвенки хоронили своих умерших на деревьях, завернув их в звериные шкуры. Эти погребения давно ушли в прошлое.

Дорогу перебегает белка с шишкой в зубах. Вершина Ханды открывается внезапно, за ближайшим поворотом. Расстояние в 40 км мы преодолели за три часа.

От кочевья к оседлости

В единственной национальной деревне постоянно проживают несколько охотников. Их семьи выехали в поселки Казачинское, Улькан и Магистральный. Женщины нянчат внуков, молодежь работает в офисах и на производстве.

История эвенков Ханды насчитывает более трех столетий. В погоне за «мягкой рухлядью» – соболями и чернобуркой – русские «промышленные люди» в начале XVII столетия проникли в обширные таежные пространства между Енисеем и Леной, где встретили «оленный народ» – тунгусов.

Русские крестьяне и зверовщики осваивали приречные долины рек Лены и Киренги, а тунгусы, основным хозяйством которых оставались охота на сохатых, оленей, рыбалка и вьючное оленеводство, кочевали по горно-таежным водоразделам Лены-Киренги.

В XVIII веке тунгусы рода Нюрумняль, Синигир, Тангалазир с семьями оказались в Верхне-Ленском регионе. Переселение, длившееся несколько десятилетий, не прошло бесследно. Род Нюрумняль стал произноситься как Журумжаль-Джерандоль, Синигиры стали называть себя родом Чинагир. В XIX веке родовые прозвища стали фамилиями.

Поныне распространенные фамилии хандинских эвенков – Жерандоевы, Чинагины. Представители рода Тангалаир – переводится как «косолапые» – стали носить фамилию Чертовских, – рассказывает Зоя Джуракулова.

В середине 30-х годов прошлого века эвенки перешли на оседлый образ жизни. Хандинская группа полностью сосредоточилась в Ханде и выселках Дивиткан и Нетопыри. Быстрому переводу на оседлость способствовало сокращение кормовой базы, охотничьих угодий, были ликвидированы последние олени. Так был потерян целый пласт национальной культуры.

В советские времена эвенки занимались охотой и рыбалкой, сдавали государству пушнину, мясо, рыбу. Здесь работал крупный коопзверопромхоз. Не стало предприятия, и эвенков поставили перед фактом – живите как хотите.

Сегодня эвенкийская община насчитывает 72 человека. Народность размыта, большинство эвенков – метисы. Ассимиляция коснулась каждой семьи.

Вершина Ханды всегда была небольшой. В лучшие времена здесь насчитывалось не более сотни жителей. Была когда-то в Ханде начальная школа, а старших детей размещали в райцентре Казачинское, в интернате.

Эвенкийский язык помнят немногие старики. Дети, уехавшие в райцентровский интернат на учебу, забывают его уже навсегда.

Гостевой чум

Деревня встречает нас неправдоподобной тишиной. Даже охотничьи собаки, которых тут множество, не лают.

У домов – ни оград, ни палисадников, ни замков.

– Палочку поставил к двери и ушел по делам. Никто не зайдет – знают, что дома никого, – рассказывает местный житель Константин Казанов.

Вокруг раскинулся молодой подлесок. В 2011 году бор Стамикар, окружавший деревню, выгорел дотла, погибли обильные ягодники. Верховой пожар едва не смел саму деревню, которую вовремя успели опахать.

У каждого жилого дома в Ханде – свои мини-электростанция и техника – снегоходы «Буран», лодочные моторы.

Немногочисленные обитатели деревни выходят встречать прибывший каракат. Каждое новое лицо здесь – целое событие.

Мы проходим в гостевой чум. В чуме – посуда, деревянные нары и столы. На стене висит синий хадак – подарок шаманов из Бурятии.

Большинство домов в Ханде – пустые. На окнах висят старые занавески, между рамами видны мягкие игрушки. И от этой картины почему-то сжимается сердце.

Посреди деревни поставлен памятник погибшим на фронте воинам-хандинцам.

Рядом с домами – чумы, покрытые рубероидом. Местные их называют летниками. В чумах летом живут, готовят еду, коптят рыбу – щуку, окунь, сорожку.

Жители Вершины Ханды спокойны и приветливы.

– Ну, в дом заходите, – приглашает Константин Казанов.

Обстановка в домах, как и 50 лет назад – мебель советских времен и трогательные картинки на стенах. И лишь современные генераторы и спутниковые антенны напоминают, что на дворе XXI век.

Ивану Чертовских седьмой десяток лет. Он все еще ходит на охоту, собирает орехи и не поддается старости. Стеснительно рассказывает, что если бы не служба в армии в Чите, то он ничего, кроме своей Ханды, так бы и не увидел.

Иван показывает свое хозяйство. У крыльца лежит мелкая, словно слива, картошка.

Вот мой урожай. 5 июля упал заморозок, картошка и отцвести не успела. С тех пор заморозки по ночам, – огорченно говорит хозяин.

Зимой в Ханде очень холодно. Прошлой зимой градусник опускался ниже минус 50. Минус 40 – это ни о чем, рассказывают охотники. А минус 30 – уже тепло.

Раньше женщины Ханды в парниках выращивали лук и морковь. Сейчас заниматься посадками некому.

На подворье Чертовских – несколько смирных охотничьих собак.

Все собаки рабочие. Здесь не город, зря кормить не будут, – улыбается Иван.

Не так давно на него напал медведь, почти в самой деревне.

– Я сети шел проверять. Благо, собаки со мной были. Он подошел близко и ударил. Люди так не бьют, как он приложил. Два месяца я в больнице потом провалялся, – вспоминает Иван.

Об охоте мужики говорят так. Белку добывать невыгодно. Ее принимают по 70 рублей за шкурку. В основном бьют соболя. В прошлом году цена на пушнину серьезно упала. Чтобы оправдать затраты на боеприпасы, бензин и провизию и при этом заработать, охотнику в сезон надо выручить не менее 200 тыс. рублей. Но так не получается почти ни у кого, и охотники практически не имеют прибыли.

В деревне по нескольку часов работает дизель.

Зрение мы в зимовьях потеряли. Жили при лучинке и керосиновой лампе. А сейчас смотри телевизор и шкурку обдирай, – рассказывает Константин Казанов.

К нашему разговору прислушивается Толя Корзинников. Он приехал в Ханду с таежной Орлинги. Жизнь Толю помотала основательно. Живет смирно, не озорует, помогает местным.

Рыбачим, охотимся, тем и живем. Некуда мне ехать. Тут тихо, спокойно. Медведь, тайга и никаких соблазнов, – признается мужчина.

Медведь в Ханде – частый гость.

– У Вовки Жирандоева мишка на участке разобрал зимовье. У Ивана собак подавил. Я как-то жену встречал с черничника. Тут на нас вышел медведь-пестун и два медвежонка рядом. Они в августе свадьбовать начинают, лучше им не попадаться, – советует Константин Казанов.

Главный человек в тайге

– Охотник для нас – главный человек, – говорит Зоя Джуракулова.

Председатель общины снабжает охотников боеприпасами и снаряжением. На добычу соболя выделяют лицензии, промысел белки ведется без ограничений.

Переработки ореха и мяса нет – добывают немного. Пушнину мужики сдают перекупщикам из Иркутска.

В том году шкурка соболя шла по 3200 рублей, потом цена упала совсем, – огорчается Иван Чертовских.

Ондатру охотники вообще не берут, мода на ондатровые шапки давно прошла.

– Сегодня в общине официально 14 охотников, – подсчитывает Зоя Джуракулова. –Молодежь охотиться разучилась, промысел – дело нелегкое. Мы собираемся купить гладкоствольное оружие, будут экзамены на безопасное владение.

На промысел ходят Виктор Казанов, Василий Городилов, Наталья Лопатникова с мужем Василием.

Хандинские охотники – наверное, последние, кто соблюдает таежные обычаи. Пришел в чужое зимовье, оставь продукты, наруби дров. Охотники устраивают в тайге солончаки, подкармливают животных.

На реке

Ближе к вечеру мы отправляемся на рыбалку – смотреть сети. На берегу реки Ханды – несколько деревянных самодельных лодок. Их делают из хорошей прямоствольной сосны, которой в близлежащей тайге почти не осталось.

Над узкой полоской реки гаснет вечернее солнце. Сама река давно заросла травой.

Иван Чертовских осторожно тянет сеть и весело напевает: «Рыбка плавает по дну, налейте рюмочку одну…» Однако Иван с молодости не пьет и другим не советует.

Собрав рыбку, возвращаемся в деревню. Внезапно накрывает сильный дождь. В гостевом чуме Зоя споро жарит добытую сорогу. На открытом огне поет закопченный чайник. У меня от дыма слезятся глаза. Местным же ничего – привыкли.

По вечерам окна пустых домов в Ханде мистически светятся. Надо давать нагрузку на дизель, оттого и горит свет в пустом жилье, поясняют местные.

Расстрелянный онгон

Несколько лет назад в национальной общине произошел раскол. Причина – деньги, полученные от недропользователей.

– Бывшее руководство пыталось часть людей из общины исключить, дело дошло до суда. К тому же вскрылись факты нецелевого использования средств, – рассказывает Зоя Джуракулова.

Она – коренная эвенкийка, ее прадеды много веков кочевали по этим землям. Сама уезжала с малой родины, только чтобы окончить вуз. Поэтому хорошо знает, насколько тяжело живется ее соплеменникам. Сегодня Зоя Алексеевна работает акушером-гинекологом в районной больнице.

Человек она прямой и принципиальный.

У самих эвенков угасает интерес к национальной культуре. Своих предков до последнего колена уже никто не знает, – сокрушается женщина.

Зоя рассказывает чудовищную историю – молодые охотники нашли близ таежного зимовья онгон и расстреляли его. Онгон – дух предка семьи или рода, его культовое изображение. Осквернить онгон – все равно что подписать смертный приговор себе и своему роду.

– Потребительское отношение к тайге сегодня, много браконьеров. Забывают люди традиции. Есть нимат – обычай взаимопомощи у тунгусских народов, предписывающий охотнику оставлять добычу или ее часть сородичам или соседям. Сегодня этот закон никто не соблюдает, разве что кто-то родне помогает, – вздыхает Джуракулова.

Последний шаман в Вершине Ханды умер в 1981 году. И некому сегодня наставить на путь истинный соплеменников.

Самобытный островок

В хандинском клубе планируют провести ремонт. В прошлом году закупили кровельный материал, оббили стены сухой штукатуркой.

Традиции и обычаи предков пытается сохранить эвенкийский центр «Юктэ» в поселке Казачинское. Мастерицы шьют национальные костюмы, плетут изделия из бисера, развивают декоративно прикладное направление, участвуют в областных и региональных фестивалях народов Севера.

Женщины из «Юктэ» проводят выставки-ярмарки национального творчества, дегустацию блюд северной кухни, мастер-классы по ремеслам. Зрителей радуют концертами. В числе артистов – Нина Бобышева и Василина Митина.

Летом в Ханду едут молодежь и школьники. Недавно здесь прошел национальный праздник, посвященный 30-летию общины. Встретились земляки, вспомнили прошлое, послушали концерты, приняли участие в национальных забавах.

А еще в Ханде строится гостиница для туристов. Пока проект готов лишь наполовину.

Я хочу, чтобы Ханда сохранилась как самобытный островок. Мы должны, как последние представители этого народа, донести до потомков наследие наших предков, – говорит Зоя Джуракулова. –Пусть даже мы станем голубоглазыми и белокожими, но пока называем себя эвенками – народ будет существовать. Исчезать мы точно не собираемся…

15:55
73
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...

© 2020 Портал Казачинско - Ленского района

Scroll To Top

Russian Mix
320 Kbit/s

Radio Record

64

128

320

Russian Mix

64

128

320

Trance Mission

64

128

320

Pirate Station

64

128

320

Vip Mix

64

128

320

Teodor Hardstyle

64

128

320

Dancecore

64

128

320

Breaks

64

128

320

Chill-Out

64

128

320

Dubstep

64

128

320

Супердискотека 90-х

64

128

320

Club

64

128

320

Медляк FM

64

128

320

Гоп FM

64

128

320

Pump'n'Klubb

64

128

320

Yo! FM

64

128

320

Deep

64

128

320

Trap

64

128

320

Trance Hits

64

128

320

1970-е

64

128

320

Vesnushka FM

64

128

320

Bass House

64

128

320

2-step

64

128

320

Tecktonik

64

128

320

Neurofunk

64

128

320

Hypnotic

64

128

320

Trancehouse

64

128

320

EDM Hits

64

128

320

House Classics

64

128

320

Uplifting

64

128

320

Darkside

64

128

320

Dream Dance

64

128

320

Big Hits

64

128

320

House Hits

64

128

320

Synthwave

64

128

320

Progressive

64

128

320
Этот сайт использует файлы cookies, чтобы облегчить вам пользование нашим веб-сайтом. Продолжая использовать этот веб-сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies.