Радио ♫♪
320 Kbit/s

Курс валют на 21 июня
$ USD 72.2216 ▼-0.2832
€ EUR 85.9943 ▼-0.7069
Сейчас
+16°C
небольшая облачность
небольшая облачность
Россия
Иркутская область
Заболело
5316826
72184
Выздоровело
4869972
68669
Умерло
129361
2594

О прорехах в законе и особенностях национальной охоты в Прибайкалье

О прорехах в законе и особенностях национальной охоты в Прибайкалье
Леса на территории Иркутской области, как известно, всегда были богаты промысловым зверем. А потому охота здесь была и остается довольно распространенным делом: для кого-то исконным промыслом, для кого-то – любимым хобби.
Всего же в нашем регионе, по данным Службы по охране и использованию животного мира Иркутской области, около 70 тысяч человек имеют охотничьи билеты единого федерального образца. Причем каждый год в ряды охотников вливаются около 5-6 тысяч неофитов. Увы, среди новичков немало тех, кто имеет весьма смутное представление о том, как нужно вести себя в лесу, не ведает о повадках птиц и зверей, не знает элементарных правил охоты. Как уберечь лесные богатства от разграбления, при этом сохраняя возможность заниматься традиционным для нашего региона промыслом – охотой? Как обеспечить воспроизводство биоресурсов на территории Иркутской области?
Об этом, а также о других темах, имеющих отношение к охотничьему делу, «Телеинформ» побеседовал с начальником отдела охраны и регулирования использования объектов животного мира и среды их обитания Службы по охране и использованию животного мира Иркутской области Павлом Минченко.
По словам специалиста, проблемы возникают в связи с непроработанностью «правил игры»:
– Есть федеральные законы об охоте, о животном мире, в развитие которых необходимы нормативно-правовые акты, но принятие их идет довольно медленно, — отмечает Павел Минченко. — Приходится неурегулированные вопросы разрешать через судебную практику. И мы судимся, и с нами судятся. Споры, чаще всего, идут вокруг предоставления территорий в охотпользование. Ранее действующее законодательство формулировало одни требования к юридическим лицам-пользователям лесных ресурсов, сейчас они несколько поменялись.
Еще одна тема, создающая напряжение, – невозможность на местном уровне оперативно корректировать правила (прежде всего – сроки) охоты.
— Регионов в стране много, много различных природно-климатических особенностей, а значит и условия охоты тоже существенно разнятся, — отмечает эксперт. – При этом сроки разрешенной охоты устанавливаются на годы и очень сложно в них внести какие-то изменения. У нас на региональном уровне не хватает полномочий для этого. Например, охота на копытных у нас разрешается с 1 октября и на три месяца – до 31 декабря. Однако, прежние сроки (до 15 января) были более подходящими: можно было охотиться в условиях, когда снежный покров уже установился, и животные мигрировали в те места, где их уже можно добыть. В октябре же во время охоты из-за того, что нет снежного покрова, подстреленный зверь нередко уходит — много подранков в лесу, которые гибнут.
Далее – охота на пернатую дичь: у нас она традиционно начиналась в последнюю субботу августа. Сейчас установили третью субботу августа, а кто с собаками охотится, может уже с июля начинать. А ведь в это время птица еще не подросла – это молодняк, не адаптировавшийся к условиям жизни, выживаемость у них низкая. Разрешать охоту на пернатых нужно бы чуть попозже – когда птица подрастет.
Еще такой момент: весенняя охота у нас всего 10 дней, но в последнее время погодно-климатические условия меняются, а у нас установлен единый срок ее начала. К примеру, для южных районов области это последняя суббота апреля. Но у нас весна может прийти на месяц раньше, или на месяц позже. И получается, что охота открывается, когда утки еще не прилетели, а заканчивается — когда птица только-только появилась. В общем, сроки необходимо корректировать, а у нас полномочия по этой части ограничены.
Кроме сроков, у Службы по охране животного мира есть и другая «головная боль» – это отсутствие ограничений по использованию орудий охоты.
— Перечень оружия, доступного для нынешних охотников, такой, что можно добывать любую живность — от воробья до слона. И с этим разнообразным арсеналом человек имеет право заходить в лес и беспрепятственно охотиться. Он получает разрешающий документ, лицензию, допустим, на мелкую птичку, а идет с таким оружием, которым может убить медведя – и стреляет по всему, что попадается на пути. Очень плохо, что федеральный законодатель не устанавливает ограничений по видам оружия, которые возможно использовать в охоте на тех или иных животных.
Еще одна тема, которая волнует специалистов службы охраны животного мира: то, что в лес с оружием приходят люди, не всегда понимающие, как себя нужно вести в тайге, не соблюдающие правил охоты.
— На сегодняшний день у нас около 70 тысяч охотников (столько выдано охотничьих билетов). При этом право на получение разрешения имеет любой совершеннолетний гражданин без судимости, — рассказывает Павел Минченко. — Получая этот охотничий билет, человек получает и право на оружие. При этом он может не знать повадок животных, не ведать про сроки и правила охоты. Он приходит в лес и делает там, что хочет, пока не попадется охотинспектору. Поэтому я считаю, что нужно вернуться к системе, которая существовала прежде — разрешение на охоту выдавать не всем желающим, а только тем, кто освоил азы и может сдать «охотминимум» — обладает минимальными знаниями по теме.
Ситуацию с охраной лесных богатств осложняет еще и то, что штат охотинспекторов на такую гигантскую территорию, как Иркутская область, весьма невелик — по одному инспектору на район. При этом, к примеру, в Бодайбинском районе лесная территория – 7 млн. гектаров, в Братском районе – 3 миллиона.
— Конечно, законодательством вводится институт внештатных инспекторов, но чтобы таким добровольцам получить инспекторские полномочиями, нужно пройти непростую процедуру, в том числе сдать соответствующий экзамен, — замечает эксперт. — На сегодня таких инспекторов в Иркутской области всего 12 человек. К тому же, чтобы патрулировать такие огромные территории, нужна надежная техника. А у нас она быстро выходит из строя – потому что это отечественные УАЗы. Время кризисное – живем в режиме жесткой экономии — сократились расходы на горючку, на запчасти.
К разговору подключается председатель Казачинско-Ленского общества охотников и рыболовов Павел Мельников, имеющий большой опыт работы в качестве егеря, охотинспектора:
— Раньше у лесхозовского лесника для борьбы с нарушителями были все возможности – он мог и протокол на месте составить, и незаконную рубку или вывоз леса остановить. Егерь мог изъять оружие у браконьера прямо на месте происшествия. И был порядок в лесу. А сейчас нарушители чувствуют свою безнаказанность. Его чуть ли не с поличным останавливаешь, а он тебе: «А что ты можешь сделать без полицейского и двух понятых?».
— Правовая грамотность браконьеров повышается, — добавляет Павел Минченко. – Теперь даже досмотр машины произвести не так просто – нужна видеофиксация и прочее.
Из-за пробелов в законодательстве возникают вопросы и в отношении такой категории населения, как коренные малочисленные народы Севера, чей образ жизни напрямую связан с охотничьим промыслом.
— У нас они проживают в Тофаларии, в Катангском, Качугском, Бодайбинском, Мамско-Чуйском, Киренском и Казачинско-Ленском районах, — рассказывает Минченко. — На федеральном уровне их права в части пользования охотничьими ресурсами не отрегулированы. Коренным народам Севера дано право охотиться круглый год на любых промысловых животных и птицу. Но критерии отнесения жителей этих территорий к малочисленным народам Севера не прописаны. Каким человек должен обладать документом, чтобы можно было убедиться что он – тот самый представитель коренного северного народа? Как отличить человека, который ведет традиционный для северных малочисленных народов образ жизни, от того, кто проживает в поселке и, как бюджетник, имеет стабильную зарплату, далек от промысла предков, а в лес заходит, чтобы просто отдохнуть. Законодательством этот вопрос не отрегулирован.
Отдельно стоит сказать о запущенной в настоящее время процедуре переоформления права предоставления охотничьих ресурсов.
— Необходимо заключение договора, на основании которого юридическому лицу предоставляется территория для ведения охотничьего промысла. При этом плата за это достаточно высокая – 5 рублей за гектар, — поясняет Минченко. — А у наших охотничьих хозяйств территории бывают весьма не маленькие – под миллион гектар. И чтобы получить право на работу в лесу, нужна огромная сумма. Даже за 400 тысяч гектар, получается, следует заплатить 2 миллиона рублей. Это разовая выплата, но окупить ее охотникам невозможно – они столько не зарабатывают. Рентабельность охотничьих хозяйств невысокая и такие затраты для них непосильны.
При этом, как замечает эксперт, в соседних регионах – в Красноярском крае, в Якутии гектар стоит рубль.
— И нашим охотникам непонятно – вроде, мы соседи, живем в одной климатической зоне — тот же лес, те же звери, а у них в пять раз дешевле, чем у нас, — замечает Павел Мельников. – И ведь нужно еще и продуктивность охотничьих угодий учитывать: у кого-то болото, у кого-то кедрач, или ельник. А платить всем одинаково.
Эксперты отмечают: эффективной работе по охране лесных ресурсов мешает еще и то, что в регионе все эти лесные богатства толком не исследованы.
— По закону, у нас должна быть принята схема охотничьего устройства — грубо говоря, перспективный план действий по развитию охотничьего хозяйства региона сроком на 10 лет, — объясняет Павел Минченко. — То есть, мы должны изучить все охотничьи угодья, получить достоверные сведения по их площади, границам, и делать это с использованием современных методов: систем GPS — спутниковой навигации, аэрофотосъемки, компьютерных  программ и т.д. Работа очень дорогостоящая. Чтобы провести полную инвентаризацию охотничьих угодий, охотпользователей, ресурсов — чтобы знать, что у нас есть, нужно порядка 25 миллионов рублей. Те данные, которыми мы пользуемся сейчас — 20-30-летней давности, и далеко не все там учтено.
Еще один немаловажный вопрос, актуальный для сохранения лесных богатств региона – тема особо охраняемых территорий.
— У нас в Иркутской области очень низкий процент особо охраняемых территорий к общей площади — всего 3%. Причем, сюда входят как территории регионального, так и федерального значения. За последние 20 лет создан всего один заказник - Лебединые озера (Казачинско-Ленский район), — рассказывает Минченко. – А ведь роль территорий такого статуса очень велика — они являются резерватом, который дает возможность животным спокойно размножаться. Это крайне важно для сохранения ядра популяции.
12:06
1383
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...

© 2021 Портал Казачинско - Ленского района

Scroll To Top

Russian Mix
320 Kbit/s

Radio Record

64

128

320

Russian Mix

64

128

320

Trance Mission

64

128

320

Pirate Station

64

128

320

Vip Mix

64

128

320

Teodor Hardstyle

64

128

320

Dancecore

64

128

320

Breaks

64

128

320

Chill-Out

64

128

320

Dubstep

64

128

320

Супердискотека 90-х

64

128

320

Club

64

128

320

Медляк FM

64

128

320

Гоп FM

64

128

320

Pump'n'Klubb

64

128

320

Yo! FM

64

128

320

Deep

64

128

320

Trap

64

128

320

Trance Hits

64

128

320

1970-е

64

128

320

Vesnushka FM

64

128

320

Bass House

64

128

320

2-step

64

128

320

Tecktonik

64

128

320

Neurofunk

64

128

320

Hypnotic

64

128

320

Trancehouse

64

128

320

EDM Hits

64

128

320

House Classics

64

128

320

Uplifting

64

128

320

Darkside

64

128

320

Dream Dance

64

128

320

Big Hits

64

128

320

House Hits

64

128

320

Synthwave

64

128

320

Progressive

64

128

320
Этот сайт использует файлы cookies, чтобы облегчить вам пользование нашим веб-сайтом. Продолжая использовать этот веб-сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies.